Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D

 
 

«И один в поле воин», Юрий Дольд-Михайлик

— Не кажется ли вам, что лицо этого перебежчика не типично для русского? Коккенмюллер подошёл и из-за спины своего шефа взглянул на фотографию.

— Ко-ма-роф…— по слогам прочитал он и снова перевёл взгляд на снимок. — Да, repp оберст, лицо европейца, я бы даже сказал арийца. Обратите внимание на этот высокий лоб, прямой, с горбинкой нос.

— Соединитесь со штабом, пусть доставят перебежчика сюда.

Откинувшись на спинку кресла, Бертгольд снова полузакрыл глаза, пытаясь возобновить в памяти каждую фразу утреннего разговора с Гиммлером, но приятное, мечтательное настроение уже не возвращалось. Возможно, мешал сосредоточиться резкий голос Коккенмюллера, долетавший из смежной комнаты. Что-то он долго не может соединиться с оперативным отделом! И потом этот перебежчик! Очень странно, что он настаивает на встрече именно с ним. Впрочем, сейчас всё выяснится.

Оберст снова раскрыл книжечку и долго, внимательно вглядывался в изображение человека, которого сейчас приведут к нему. Интересное лицо! У кого это он видел такой маленький, крепко сжатый рот?

— Приказ выполнен, герр оберст! — ещё с порога доложил Коккенмюллер. Взяв один из стульев, гауптман поставил его посреди комнаты.

— Вы пригласите его сесть сюда, а здесь, в кресле, у стола, буду сидеть я. — Коккенмюллер прищурился и несколько раз перевёл взгляд со стула на кресло. — Таким образом, между вами и перебежчиком будет человек, всегда готовый встать на вашу защиту.

Начальник охраны штаба пропустил в кабинет среднего роста юношу лет двадцати — двадцати двух в форме лейтенанта Советской Армии.

Бертгольд быстро перевёл взгляд с лица прибывшего на лежавшую на столе книжечку. Да, несомненно, перед ним оригинал. Только волосы зачёсаны не назад, как на карточке. Теперь их разделяет ровная линия пробора. От этого черты худощавого, загорелого лица кажутся ещё отчётливее. Особенно нос и маленький рот с узкими, плотно сжатыми полосочками губ.

— Доброе утро, герр оберст! — поздоровался юноша на чистом немецком языке и чётко щёлкнул каблуками.

С минуту длилось молчание. Из-под прищуренных век Бертгольд зорко всматривался в лицо вошедшего, словно ощупывал взглядом каждую его черту. Перебежчик спокойно выдержал этот взгляд. Бертгольду даже показалось, что в его больших светло-карих глазах мелькнула улыбка.

— Доброе утро, Комаров! — наконец ответил оберст. Сегодня ночью вы перешли от русских к нам?

— Так точно! Сегодня перед рассветом я перешёл линию фронта и добивался аудиенции у оберста Бертгольда.

— Вы знаете его лично? — спросил оберст, бросив предостерегающий взгляд на адъютанта.

— Да, я знаю вас лично.

— Откуда? — Бертгольд даже не пытался скрыть своё удивление. — И почему вы хотели говорить именно со мной?

Перебежчик шагнул вперёд. Коккенмюллер весь напрягся. Рука его крепче сжала ручку пистолета.

— Я хочу попросить разрешения сесть. Герр гауптман может не беспокоиться, ведь он хорошо знает, что у меня нет оружия, — улыбнулся перебежчик.

— Садитесь! — Бертгольд указал на стул посреди комнаты.

Юноша сел и принялся спокойно отвинчивать каблук. Коккенмюллер на всякий случай вытащил пистолет из кобуры и положил его на колени. Кто знает, что может находиться в этой маленькой металлической коробочке, которую вынул из-под каблука перебежчик? Но юноша уже открыл коробочку, и гауптман облегчённо вздохнул, видя, как он вытряхивает на ладонь какие-то бумажки.

— Передайте, пожалуйста, оберсту, — попросил перебежчик, обращаясь к Коккенмюллеру.

Адъютант взял бумажки и на вытянутой ладони понёс их к столу своего шефа, не сводя насторожённого взгляда с загадочного русского. Но тот равнодушно осматривал кабинет, и Коккенмюллер окончательно успокоился. Тем более, что его внимание привлекло странным образом изменившееся выражение лица шефа.

— Что такое? — воскликнул Бертгольд.

— Так точно! — едва заметная радостная улыбка мелькнула на губах перебежчика. Юноша вскочил и вытянулся. — Имею честь представиться: Генрих фон Гольдринг!

— Но как? Откуда? — оберст порывисто отодвинул кресло и тоже встал.

— Я сейчас объясню, но мне хотелось бы говорить с вами с глазу на глаз…

— О, конечно…— встретив предостерегающий взгляд своего адъютанта, оберст запнулся.

— Гауптман Коккенмюллер мой адъютант, и при нём вы можете говорить всё, что хотели бы сообщить мне… Кстати, вы курите? Прошу!

Оберст подвинул на край стола коробку с сигарами. Юноша молча поклонился. Откусив кончик сигары и прикурив её от зажигалки, вежливо поднесённой Коккенмюллером, он глубоко несколько раз затянулся.

— Простите, долго не курил!

— О, не торопитесь! — гостеприимно предложил Бертгольд.