Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D

 
 

«Тринадцатый апостол», Ричард Хеллер и др.

Все это время узник продолжал хранить молчание.

Наставник сделал знак послушникам отойти назад, а затем и сам присоединился к монахам.

Все они ждали, устремив глаза к небесам. Согласно положениям инквизиции, искупляющее грех пламя должно возжигать с первой звездой. Я молил Господа, чтобы на темнеющем небосклоне не появилось ни одной звездочки. И какое-то время так оно и было.

В сгущавшихся сумерках показались три птицы, летевшие к горизонту и почти незримые в вышине, одна из них вела за собой двух других. Они громко перекликались в ночном небе, продолжая свой полет в том же порядке. Я знаю, это было свидетельством, что некто более могущественный, чем мы, простые смертные, выказывает намерение сопроводить узника на небеса.

Единственная звезда на небе мигнула и погасла. Это был тот самый знак, которого все дожидались. Аббат выступил из тени и приблизился к братии с факелом в одной руке и свечой в другой, его взгляд был устремлен на меня.

Ужас охватил меня: мне пришло в голову, что аббат собирается приказать мне зажечь пламя. Имел ли он целью действительно принудить меня сделать это, чтобы еще раз испытать мою преданность? Если так, то я не мог исполнить его волю. Пусть все священные обеты, принесенные мною церкви, были бы нарушены, пусть последствия моего отказа могли отразиться на самой вечности, я, милостивый Боже, не мог этого сделать.

Но у аббата Иоанна были другие намерения. Он зажег от свечи факел и затем передал его другому монаху, сделав мне знак быть с ним рядом. Мне показалось, что на губах аббата мелькнула усмешка, но он не сказал ни слова. Затем в свете громко трещавшей свечи он повернулся таким образом, чтобы присутствующие ни на мгновение не могли усомниться в том, что у узника есть еще шанс раскаяться. Из складок своего одеяния аббат извлек резную деревянную шкатулку, завернутую в тряпье.

Взгляд еретика упал на сверток, затем отыскал меня. Только тогда я увидел, что в его глазах вспыхнул страх. Страх не за себя, но за то, что было гораздо важнее, за то, что лежало в старой деревянной шкатулке. Так же, как это бывало в дни нашей юности, я разделил с этим человеком, которого теперь называли еретиком, ужас, какого не испытывал никогда прежде. Возможно ли, чтобы аббат был способен на такую жестокость, жестокость большую, чем лишить жизни невинного? Возможно ли, чтобы он был готов совершить святотатство против человека и против Господа, такое ужасное, что его даже невозможно представить?»

 

Профессор Ладлоу нахмурился. Намеки, намеки, намеки. Ничего больше. Его взгляд упал на маленький кусочек пергамента, втиснутый под грубый, вручную сработанный переплет. Казалось, он был исписан в спешке, но чернила сохранились хорошо. Профессор прочел торопливо составленный текст, улыбнулся, глубоко вздохнул и закрыл дневник, за который вскоре должен был поплатиться своей жизнью.

ГЛАВА 1

Наши дни

День первый, ранний вечер

Нью-Йорк, ресторан-гриль

В тусклом освещении ресторана Гил Пирсон вскинул руку, чтобы взглянуть на часы. Он даст профессору и Сабби еще десять минут, не больше. Он утомлен, голоден и хочет домой, где можно наскоро перекусить и завалиться в постель. Это последний никчемный ужин, на который Джордж вынудил его согласиться.

Что за способ начать уик-энд!

– Окажи мне эту любезность, – обхаживал его Джордж. – Ведь это именно из-за тебя они вышли на нас. Все клиенты хотят воспользоваться случаем встретиться с человеком, который помог спасти Всемирную сеть. Ради всего святого, ты же знаменитость. Ты ведь знаешь, они платят втройне, только бы похвастать перед своими друзьями, что именно ты курируешь их системы, – добавил Джордж, стараясь выглядеть настолько подкупающе, насколько ему позволяли три его подбородка.

Хотя Гилу совершенно не хотелось ни на что соглашаться, но Джордж был прав. После того как он, Гил, двадцать лет назад окончивший Массачусетский технологический институт, открыл практически универсальный способ защиты от хакеров, все основные охранные фирмы в мире изменили виртуальные методы защиты самой секретной и опасной для общества информации. А по прошествии трех лет Национальная ассоциация искусственного интеллекта назвала его человеком года – такой чести еще не удостаивался ни один простой служащий. Правда, внимание на него обратили только после того, как «Нью-Йорк таймс» объявила, что он создал компьютерную программу, которая с корнем уничтожила пожирающий данные вирус, почти месяц державший в заложниках весь Интернет. Впрочем, вся эта история могла бы пройти бесследно, если бы не подключился журнал «Пипл». Три четверти статьи были посвящены описанию «суровой красоты» борца с вирусом, а о работе едва упоминалось.

Люси дразнила его нещадно. В те дни, когда статья была опубликована, целая толпа алчущих репортеров и папарацци проторила тропу к его (а вернее, к «Кибернет форенсикс инк.») двери.

Благосостояние компании взлетело до небес, зарплата Гила увеличилась более чем в четыре раза, и, несмотря на крики и сопротивление, его вытащили из уединенной компьютерной комнатенки под яркие лучи славы.

Это произошло четыре года назад. Время не могло быть выбрано хуже. У Люси как раз обнаружили рак поджелудочной железы, и каждая минута, которую он проводил не с ней, расценивалась им же самим как предательство. Зато Гил воспользовался шумихой вокруг его имени, чтобы намного увеличить свое жалованье. Только так он мог быть уверен, что Люси получит самую лучшую помощь, когда это потребуется.

Он ощутил во рту кислый привкус желчи.

Чертов врач!